abunə ol: Yazılar | Şərhlər | Еmail

Boris Kaqarlitski – Marksizm: “İfrat kapital yığımı”

Şərh

SOLFRONT oxuculara tanınmış rus sosioloqu, publisisti, siyasi elmlər namizədi Boris Kaqarlitskinin “Marksizm: tədris üçün tövsiyə olunmur” kitabını azərbaycan dilində təqdim edir. Kitab marksist fikrin tarixini və təkamül yolunu, həmçinin marksizm daxilindəki ideoloji istiqamətləri və onun öz dövründə oynadığı, siyasi, iqtisadi və ictimai rolu əks etdirir, mövcud ideoloji istiqamətlərin əsas xüsusiyyətlərini və bir–birindən fərqləndirici cəhətlərini izah edir. Kitab sizlərə hissə – hissə təqdim olunacaq. Saytda tam şəkildə dərc edildikdən sonra kitabı bir neçə müddətdən sonra şəhərin mağazalarından əldə edə bilərsiniz.

marksizm-ne-rekomendovano-dlya-obucheniyaƏvvəlki                                               Növbəti

Boris Yulyeviç Kaqarlitski
Marksizm: Tədris üçün tövsiyə olunmur

KAPİTALİZM DÜNYA SİSTEMİ KİMİ

İfrat kapital yığımı

 Demək olar ki, kapitalizmin gerçəkləşməsi həmişə mütləq şəkildə ənənəvi münasibətlərin çürüməsinə və yox olmasına deyil, amma həmişə – onların yenidən təşkilinə gətirib çıxarır. Elitaların periferiyada səthi burjualaşması baş verir. Bu elitalar dünya hakim sinfinə uyğunlaşmağa çalışaraq nə qədər çox burjualaşırdılarsa, onlar öz əhalilərini o qədər qəddar və primitiv metodlarla istismar etməyə hazır idilər – onlar, birbaşa və dolayı mənada, Qərb qarşısındakı hesablarını ödəməli idilər. Amma qərb elitasına münasibətdə periferiyanın hakim sinifləri yenə də ucuz resursların istehlakçıları və tədarükçüləri qismində çıxış edirlər. Roza Luksemburqun fikrincə, bu cür yarıperiferiya elitaları, yarıburjua hakim siniflər dünya sisteminin sabitləşməsində mühüm rol oynayırlar.

Kapital yığımı sikllərini təhlil edərkən Roza Luksemburq ifrat yığımın dövrü sikllərini aşkar edir. Marks ifrat istehsal böhranları haqqında yazırdı. Bu ifrat istehsal böhranları hələ Adam Smit tərəfindən təhlil edilirdi. Hər bir istehsalçı müstəqil hərəkət edir, digərlərindən asılı olmadan, bazarın siqnallarını izləyərək istehsalı genişləndirir. Hər kəs eyni şeyi edir, nəticədə bizim gözlərimiz önündə şəhərlərdə heç kimə lazım olmayan elit evlər tikilir, mağaza piştaxtaları mobil telefonlarla dolub daşır. Generalların keçmiş müharibələrə hazırlaşdıqları kimi, istehsal da bazarda həmişə dünənki tələbə yönəlir. İstehsalçılar bazarı nə qədər uğurla doldururlarsa, ifrat istehsal böhranı o qədər tez baş verir. Paradoksal şəkildə bazar siqnallarına düzgün reaksiya müəyyən mərhələlərdə fəlakətə gətirib çıxarır.

Ən iri miqyaslı, qlobal ifrat istehsal böhranı tarixə 1930-cu illərin Böyük Depressiyası adı ilə daxil olub. Bizim zamanınızda da bu cür böhranlar yaranır, məsələn, 1997-ci ildə avtomobil istehsalında bəlli olmuşdu ki, Asiyada işə salınmış istehsal güclərinin demək olar ki, üçdə biri artıqdır. İndi istehsalı kifayət qədər tez dayandıra bilirlər, ona görə də böhranlar daha çox konkret əmtəə növlərinin ifrat istehsalı ilə deyil, avadanlıqların kütləvi şəkildə işsiz dayanması ilə müşayiət olunur. Qeyri-likvid əmtəələrin məhv edilməsinə də rast gəlinsə də, müəssisələr bu barədə danışmamağı tərcih edirlər.

Bu arada Roza Luksemburq başqa bir böhranı, daha doğrusu, kapitalist siklinin digər tərəfini də gördü. Kapital – həmçinin məhdud resursdur və təkcə kapitalın miqdarı məhdud deyil, həm də onun səmərəli şəkildə qoyuluşu imkanları da məhduddur. Amma hər pul kapital deyil! Kapital – şüşə bankada olan saxlanılan pul deyil. Pul o zaman kapital olur ki, bu pul pul gətirir, fəaliyyət göstərməyə başlayır. Bunun üçün kapitalın konsentrasiyası və təmərküzləşməsi zəruridir. Vəsaitlər birjalardan, banklardan, sərmayə sistemlərindən keçməlidirlər. Nə qədər çox pul sərmayə kimi qoyularsa, o qədər çox yaxşı mənfəət əldə etmək şansı var. Rus siyasətçiləri danışmağı çox sevirlər ki, əgər biz özümüzü  yaxşı aparsaq, bizə də kapital gələcək. Bu, ruhi xəstələr haqqında klassik sovet lətifəsinə bənzəyir, hansılar ki, hovuza nə vaxtsa su doldurulması ümidilə qüllədən hovuza tullanırlar. Amma məsələ ondadır ki, hər cari anda sərmayə resursları  dünya sistemində məhduddurlar.

Digər tərəfdən, tez və ya gec elə an gəlir ki, iri vəsaitlər təmərküzləşmişdir, amma onların layiqli tətbiqi yoxdur. Bazar siklinin ilkin fazasında bir yığın sərmayə imkanları yaranır, amma kapital çatışmır. Digər fazada kapital var, amma cəlbedici sərmayə layihələri artıq qalmayıb.

Əgər sizin kapitalınız varsa, bu demək deyil ki, siz ondan qaneedici mənfəət əldə edəcəksiniz. Mənfəət gətirməyən kapital isə – ölüdür. Əlbəttə, siz bütün pulunuzu ekzotik heyvanların artırılmasına qoya bilərsiniz, yoxsullara kömək edə və incəsənətin inkişafına vasitəçi ola bilərsiniz. Kapitalın ifrat yığımı dövründə əsl mesenatlıq və xeyriyyəçilik epidemiyası sahibkarlara hakim olur. Axı xeyriyyəçilik həmişə təmənnasız iş deyil. Tez-tez bu, reklam, təbliğat formasıdır. Amma bu həm də sistemdə artıq vasitələrdən yaxa qurtarmaq üsuludur.

Sizə çox hörmək edəcəklər, amma bu – müflisləşməyə gedən birbaşa yoldur. Pulların qeyri-kapitallaşması baş verir. Bu vəziyyətdə, Roza Luksemburqunn yazdığı kimi, kapitalın ifrat yığımı böhranı baş verir. Artıq kapitalı hər hansı yolla istifadə etmək və süni şəkildə yeni sərmayə imkanları yaratmaq lazımdır.

Bu problemin həll edilməsinin ən yaxşı yolları – müharibə və ya xarici siyasət genişlənməsi, yeni bazarların zəbtidir. Böyük bir müharibə başlayan kimi (və ya ən azından silahlanma yarışı), dövlət vergilər vasitəsilə burjuaziyadan iri vəsaitlər çıxarmağa başlayır, amma sahibkarlar heç etiraz etmirlər. Birincisi, ona görə ki, onlar özləri də bilmirlər ki, pullarını haraya yönəltsinlər, ikincisi, ona görə ki, kapital müvafiq istehsala gedir. Siz dövlətə artıq pul verirsiniz, dövlət isə bu vəsaitləri sərfəli razılaşmalara çevirir.

Bunlar vətənpərvərlik adlandırılır. İkinci variant – siyasi və qismən iqtisadi metodlardan istifadə edərək, kapitalın genişlənməsi üçün yeni bazarlar açmaqdır. Artıq kapital müstəmləkələrə, periferiya və yarıperiferiya ölkələrinə yönəlir.

Nümunələr göz qabağındadır. 1870-ci illərdə qərb ölkələrində aşkar şəkildə kapitalın ifrat yığımı müşahidə edilirdi. O zamanlar avropa iqtisadiyyatının lokomotivi olan Britaniya iqtisadiyyatı staqnasiya vəziyyətində idi. Eyni hal qitədə və ABŞ-da müşahidə edilirdi. Tarixçilər bunu sonrakı viktorian depressiyası adlandırırlar.

Nəticədə müstəmləkə genişlənməsinin yeni mərhələsi başlayır. Əvvəllər heç kimə lazım olmayan Afrika 15 ildə tamamilə bölüşdürülür. Müstəmləkələşdirmə üçün cəlbedici deyildi, çünki çox kasıb, çox geridə qalmış hesab edilirdi. Həm də orada tədqiq olunmamış resurslar yox idi. Onun sakinlərini muzdlu işçilər kimi işləməyə məcbur etmək üçün sözün qərbi avropa mənasında onlara sivilizasiya öyrətmək lazım idi. Amma XIX əsrin sonunda artıq zəbt edilməli heç kim yox idi.

Çinə qarşı təzyiq artırılır. Daha çox inkişaf etmiş və müstəqil ölkələrdə fərqli şeylər baş verir. Latın Amerikası və sonralar Rusiya gözlənilmədən fransız banklarından səxavətli kreditlər almağa başlayırlar. Pullar rus dəmir yollarına yatırılır – onların əvəzini, mülkədar təsərrüfatlarında istehsal olunan taxıl ixracından əldə olunan gəlirlərə əsaslanan hakimiyyət ödəyəcək.

Müstəmləkəçi genişlənmə onunla başa çatır ki, dünya tamamilə bölüşdürülmüşdür, sonralar, XX əsrin əvvəllərində yeni irfat yığım böhranı yaxınlaşdıqda dünya iti addımlarla yeni böyük müharibəyə doğru gedir. Əvvəlcə Rus – yapon müharibəsi, sonralar Balkan müharibələri, sonra isə Birinci Dünya müharibəsi. İlk işarə isə artıq İngilis – bur müharibəsi idi. Burların prezidenti Kryuger ingilislərlə müharibəyə birinci başladı, halbuki o heç də dəli deyildi. Kiçik bur respublikaları nəhəng Britaniya imperiyasına hücum edirlər, çünki Kryuger Avropaya baş çəkərək, təkcə Almaniyadan kifayət qədər hərbi yardım almır, həm də əmindir ki, iki ildən sonra dünya müharibəsi başlayacaq. O zaman isə bütün bölgülər dəyişəcək və ingilislər burlarla məşğul olmayacaqlar. Kryuger səhv etdi və nəticədə Afrika ittifaqı, Afrikanın cənubunda Britaniya dominionu yarandı. Dünya müharibəsi 15 il sonra başladı və burlar orada Britaniya imperiyasının əsgərləri kimi iştirak edir, cənub-qərbi Afrikada almanları darmağadın edirdilər ki, yeri gəlmişkən, bununla qürür duyurdular.

İfrat yığım böhranının digər parlaq nümunəsini 1970-ci illərdə müşahidə etmək olar. 1973-cü ildə neft şokundan sonra, ərəb ölkələri neftin qiymətini qəflətən qaldırdıqda, vəsaitlərin böyük hissəsi Qərbi Avropa ölkələrindən, həmçinin ABŞ-dan Yaxın Şərqə köçürülmüşdü. Bu ölkələr bu iri miqyaslı kapitalı səmərəli şəkildə sərmayə etməyə müvəffəq olmadılar. Nəticədə pullar qərb və qismən də yapon banklarına qayıtdı. Əmanətçilər banklardan yüksək faizlərin ödənilməsini gözləyirdilər, bankirlərdən isə heç kim kredit götürmək istəmirdi. Klassik ifrat yığım böhranı yarandı. Kreditorlar sadəcə olaraq gələcək borcluların ardınca qaçaraq, borc götürməyə razı salmağa çalışırdılar, inflyasiya səviyyəsindən aşağı faizlər təklif edirdilər. Pullar, yüksək inflyasiya səviyyəsində, hansı ki, o zaman Avropada ildə 10-12%-ə çatırdı, 2%-dən aşağı verilirdi. Bu dövrdə İngiltərədə inflyasiya 25%-ə qədər qalxma təhlükəsi qarşısında idi.

Kreditlər, təbii ki, götürülmüşdü, həm də təkcə Afrika, Asiya və Latın Amerikası dövlətləri deyil, kommunist bloku ölkələri Polşa, Macarıstan və Sovet İttifaqı tərəfindən də götürülmüşdü. Son halda pullar neft zəmanətləri ilə götürülürdü, həm də, mahiyyətcə, güman edilirdi ki, SSRİ son nəticədə bütün tərəfdarları üçün borcların qaytarılması üçün zamin kimi çıxış edir. Amma, təəssüf ki, kapitalizmdə müftə pendir yalnız siçan tələsində olur.

Sərmayə kreditlərinin ucuzluğu o demək idi ki, bütün layihələr həddən artıq etinasız şəkildə tərtib olunurdu. Səmərəlilik avtomatik olaraq pulun ucuzluğu ilə zəmanət verilirdi. Hətta əgər müəssisələr çox pis işləsələr də, siz istənilən halda kreditorlarla hesablaşa biləcəksiniz, xüsusilə də nəzərə alınsa ki, inflyasiya sizin borcunuzun bir hissəsini “yeyir”. Nəticədə kreditlər perspektivsiz sərmayə kreditləri ilə götürülmüşdü, layihələrin böyük hissəsi iflasa uğrayırdı. Bu arada artıq kapital bank sistemindən gedir, yeni sikl başlayır. İndi artıq ifrat yığım böhranı sərmayə defisiti ilə əvəz olunmuşdu. Kapitala olan tələb təklifi üstələmişdi. Kredit sürətlə bahalaşmağa başladı. İnflyasiyaya qalib gəlinmişdi.

Borclular tələyə düşmüşdülər. Səmərəsiz iqtisadiyyat gəlir gətirmirdi, onlar üzrə borclar və faizlər isə dəhşətli şəkildə artırdı. Bir sıra ölkələr bütün iqtisadiyyatı bir məsələnin həllinə: xarici borcun ödənilməsinə yönəltməyə məcbur olmuşdular. Bu cür, məsələn, Macarıstanda və bir sıra latın amerikası, afrika ölkələrində baş vermişdi. Demək olar ki, siyasi iqtisad nöqteyi-nəzərindən, Macarıstan müstəsna olaraq onun üçün mövcuddur ki, borclarını ödəsin. Həm də iqtisadiyyat nisbətən sürətlə inkişaf edir, istehsal artır, amma bu ölkə vətəndaşlarının rifah halında əks olunmur.

Sovet blokunun dağılması bu proseslərlə birbaşa əlaqədə idi. Müəyyən olundu ki, SSRİ eyni zamanda öz borcları və tərəfdarlarının borclarını ödəmək iqtidarında deyildi. Nəticədə onun sabiq müttəfiqləri Qərbin tərəfdarları oldular. Qorbaçov sadəcə olaraq, 1980-ci illərin sonunda artıq baş vermiş iqtisadi fakt olan halı siyasi olaraq rəsmiləşdirdi. SSRİ böyük derjava vəziyyətini itirdikdə yeni böhran fazasına keçdi və 1991-ci ildə dağıldı. Paradoksal şəkildə SSRİ-nin dağılması kapitalizmin uğurları ilə deyil, məhz kapitalist sistemində inkişaf edən böhranlı hallarla baş vermişdi. Amma öz daxili böhranını yaşayan Sovet İttifaqı dünya kapitalizminin problemlərini öz marağında nəinki istifadə edə bilmədi, həm də, əksinə, bu sistemin əsirinə çevrildi. Bu, yeri gəlmişkən, qanunauyğundur. Axı, 1960-cı illərdə islahatlardan imtina edərək, sovet rəhbərliyi dünya kapitalist sisteminə inteqrasiya yolunda çətinliklərdən çıxış yolunu axtarırdı. İnteqrasiya uğurla həyata keçdi: Sovet İttifaqı kapitalizmin iqtisadi problemlərini, öz mövcudluğu bahasına həll etməyə kömək etdi.

Asanlıqla görmək olar ki, hər dəfə kapitalist dünya sisteminin bir sıra periferiya ölkələri siklin sonunda, əvvəl olduğundan daha çox mərkəzdən asılı vəziyyətə düşür. Başqa sözlərlə, ifrat yığım böhranları periferiyaya qarşı fəaliyyət göstərir və onların hesabına həll olunurlar. Hər iki halda həmçinin bir sıra ölkələr vardır ki, onlar siklin əvvəlində dünya sistemindən kənarda idilər (Afrika ölkələri birinci halda, Sovet bloku isə ikinci halda), siklin sonunda sistem məntiqinə tabe etdirilmişdilər.

Müstəmləkəçilik mütləq şəkildə silahlı istilanı nəzərdə tutmur. Banklar bu məsələnin öhdəsindən eyni dərəcədə yaxşı gəlirlər. XIX əsrin sonunda Qərbi Avropa Afrikaya müstəmləkəçi ordular göndərirdi, XX əsrin sonunda isə makroiqtisadiyyat üzrə mütəxəssislərlə işin öhdəsindən gəlirdilər. Halbuki bəzi hallarda da – Balkanlarda iş ordu göndərilməsinə qədər uzandı. Metodlar daha incə və effektiv oldular. Nə baş verdiyini anlamayaraq, rus patriotları dünyəvi pərdə arxasını axtarırdılar, Siyasi büroya sızmış təsir agentlərini tapmağa çalışırdılar, Qorbaçev və Yeltsinin satqınlığını lənətləyirdilər. Amma əslində isə iqtisadi qüvvələr fəaliyyətdə idilər. Və onlar, alternativ iqtisadi strategiya qarşı qoyulmayana qədər, amansızacasına fəaliyyətdə olacaqlar.

 (c) SOLFRONT.org

marksizm-ne-rekomendovano-dlya-obucheniya

 Борис Юльевич Кагарлицкий

Марксизм: не рекомендовано для обучения

КАПИТАЛИЗМ КАК МИРОСИСТЕМА

Перенакопление капитала

     Можно сказать, что внедрение капитализма далеко не обязательно ведет к разложению и исчезновению традиционных отношений, но всегда – к их реорганизации. Происходит поверхностное обуржуазивание элит на периферии. Чем больше эти элиты обуржуазиваются, стараясь встроиться в мировой правящий класс, тем более жестокими и примитивными методами они готовы эксплуатировать собственное население – им нужно оплачивать свои счета перед Западом, в прямом и переносном смысле. Но по отношению к западной элите правящие классы периферии все равно выступают потребителями и поставщиками дешевых ресурсов. По мнению Розы Люксембург, такие полупериферийные элиты, полубуржуазные правящие классы играют важнейшую роль в стабилизации мировой системы.

   Анализируя циклы накопления капитала, Роза Люксембург обнаруживает периодические циклы перенакопления. Маркс писал про кризисы перепроизводства. Эти кризисы перепроизводства анализировались уже Адамом Смитом. Каждый производитель действует самостоятельно, независимо от других он увеличивает производство, следуя сигналам рынка. Все делают одно и то же, в итоге у нас на глазах города застраиваются никому не нужными элитными домами, прилавки магазинов завалены мобильными телефонами. Как генералы всегда готовятся к прошлой войне, так и производство на рынке всегда ориентируется на вчерашний спрос. Чем успешнее производители насыщают рынок, тем быстрее наступает кризис перепроизводства. Парадоксальным образом правильная реакция на рыночные сигналы приводит на определенном этапе к катастрофе.

   Самый масштабный, глобальный кризис перепроизводства вошел в историю под названием Великой депрессии 1930-х годов. В наше время тоже возникают подобные кризисы, например в автомобилестроении, когда в 1997 году обнаружилось, что почти треть производственных мощностей, введенных в строй в Азии, являются избыточными. Сейчас производство начинают сворачивать довольно быстро, потому кризисы скорее сопровождаются массовыми простоями оборудования, нежели перепроизводством конкретных видов товара. Хотя уничтожение неликвидных товаров тоже не редкость, просто фирмы предпочитают об этом не говорить.

   Между тем Роза Люксембург увидела и другой кризис, вернее, другую сторону капиталистического цикла. Капитал – это тоже ограниченный ресурс, и не только количество капитала ограничено, но также ограничены и возможности его прибыльного вложения. Не всякие деньги капитал! Капитал – это не деньги, лежащие в стеклянной банке. Деньги становятся капиталом, когда деньги делают деньги, когда они начинают работать. Для этого нужна концентрация и централизация капитала. Средства должны проходить через биржи, банки, инвестиционные системы. Чем больше денег может быть инвестировано, тем больше шансы получить хорошую прибыль. Российские политики обожают рассказывать, что, если мы будем хорошо себя вести, к нам придет капитал. Это напоминает классический советский анекдот про психов, которые прыгают с вышки в бассейн, надеясь, что рано или поздно туда пустят воду. Но дело-то в том, что к каждый данный момент инвестиционные ресурсы в мировой системе ограничены.

   С другой стороны, рано или поздно наступает момент, когда огромные средства сконцентрированы, а достойного приложения для них нет. На первой фазе рыночного цикла есть куча инвестиционных возможностей, не хватает капитала. На другой фазе капитал есть, но привлекательных инвестиционных проектов уже не осталось.

   Если у вас есть капитал, то это не значит, что вы можете получить на него удовлетворительную прибыль. А капитал, который не приносит прибыли, – мертвый. Конечно, можете вложить все деньги в разведение экзотических животных, можете помогать бедным и способствовать развитию искусств. В период перенакопления капитала предпринимателями овладевают настоящие эпидемии меценатства и благотворительности. Ведь благотворительность не всегда бескорыстное дело. Зачастую это форма рекламы, пропаганды. Но это еще и способ избавиться от избыточных средств в системе.

   Вас будут очень уважать, но это – прямой путь к разорению. Происходит декапитализация денег. В такой ситуации, как пишет Роза Люксембург, возникает кризис перенакопления капитала. Избыточный капитал надо каким-то образом использовать и создать новые инвестиционные возможности искусственно.

   Наилучшие пути для решения этой проблемы – война и внешнеполитическая экспансия, захват новых рынков. Как только начинается большая война (или хотя бы гонка вооружений), государство начинает выжимать из буржуазии крупные средства налогами, но предприниматели не так уж возражают. Во-первых, потому, что сами не знают, куда деньги девать, а во-вторых, потому, что капитал уходит в соответствующие производства. Вы отдаете государству излишек денег, а правительство превращает эти средства в выгодные контракты.

   Все это называется патриотизмом. Второй вариант – используя политические и отчасти экономические методы, открыть для экспансии капитала новые рынки. Избыточный капитал устремляется в колонии, в страны периферии и полупериферии.

   Примеры просто лежат на поверхности. В 1870-е годы в западных странах наблюдалось явное перенакопление капитала. Экономика Британии, которая тогда была локомотивом европейской экономики, стагнировала. То же наблюдалось на континенте и в США. Историки называют это поздневикторианской депрессией.

   В итоге начинается новый этап колониальной экспансии. Африка, которая раньше никому не была особенно нужна, оказывается за 15 лет поделена вся. Для колонизации была непривлекательна, поскольку считалась слишком бедной, слишком отсталой. К тому же там не было разведанных ресурсов. Ее жителей надо приучать к цивилизации в западноевропейском понимании этого слова, чтобы заставить этих людей стать наемными работниками. Но в конце XIX века больше захватывать некого.

   Усиливается давление на Китай. В более развитых и независимых странах происходит немного иное. Латинская Америка и позднее Россия начинают получать неожиданно щедрые кредиты от французских банков. Деньги вкладываются в русские железные дороги – расплачиваться за них будет правительство, опирающееся на доходы от экспорта зерна, производимого в помещичьих хозяйствах.

   Колониальная экспансия заканчивается тем, что мир полностью поделен, а затем, когда надвигается новый кризис перенакопления в начале XX века, мир стремительно идет к новой большой войне. Сначала Русско-японская война, потом Балканские войны, потом Первая мировая война. Первым звоночком, впрочем, была уже Англо-бурская война. Президент буров Крюгер начал войну с англичанами первым, хотя сумасшедшим он отнюдь не был. Маленькие бурские республики атакуют огромную Британскую империю, поскольку Крюгер, посетив Европу, не только получил изрядную военную помощь из Германии, но и был абсолютно уверен, что через год-два начнется мировая война. Тогда уже все расклады поменяются, и англичанам будет не до буров. Крюгер просчитался, и в итоге образовался Африканский союз, британский доминион на юге Африки. Мировая война началась на 15 лет позднее, и буры в ней уже участвовали в качестве солдат Британской империи, громили немцев в Юго-Западной Африке, чем, кстати, очень гордятся.

   Другой яркий пример кризиса перенакопления можно было наблюдать в 1970-е годы. После нефтяного шока к 1973 году, когда арабские страны резко повысили цены на нефть, большое количество средств было перекачано из стран Западной Европы, а также из США на Ближний Восток. Эти страны не смогли выгодным образом столь огромные капиталы инвестировать. В итоге деньги вернулись в западные и отчасти японские банки. Вкладчики ждали от банков выплаты процентов, а у банкиров никто не хотел брать взаймы. Возникла классическая ситуация перенакопления. Кредиторы просто бегали за будущими должниками, уговаривая их взять займы, предлагая проценты ниже уровня инфляции. Деньги давались под 2%, при высоком уровне инфляции, который тогда в Европе достигал 10-12% в год. В этот период в Англии уровень инфляции грозил достигнуть 25%.

   Кредиты, естественно, были взяты, причем не только государствами Африки, Азии и Латинской Америки, но и странами коммунистического блока, Польшей, Венгрией и Советским Союзом. В последнем случае деньги брали под нефтяные гарантии, причем, по существу, предполагалось, что СССР в конечном счете выступает гарантом возврата долгов для всех своих сателлитов. Но, увы, при капитализме бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

   Дешевизна инвестиционных кредитов означала, что все проекты просчитывались крайне небрежно. Эффективность гарантировалась автоматически дешевизной денег. Даже если предприятия будут работать крайне плохо, вы все равно сможете расплатиться с кредиторами, особенно учитывая, что инфляция «съедает» часть вашего долга. В итоге кредиты были взяты под неперспективные инвестиционные проекты, большая часть проектов провалилась. Между тем избыточный капитал ушел из банковской системы, начался новый цикл. Теперь уже кризис перенакопления сменился дефицитом инвестиций. Спрос на капитал превысил предложение. Кредит стал стремительно дорожать. Инфляция была побеждена.

   Должники оказались в ловушке. Неэффективная экономика не давала дохода, а долги и проценты по ним катастрофически росли. Целый ряд стран вынужден был переориентировать всю свою экономику на решение одной задачи: выплате внешнего долга. Так произошло, например, в Венгрии и ряде латиноамериканских, африканских стран. Можно сказать, что с точки зрения политической экономии Венгрия существует исключительно для того, чтобы платить долги. Причем экономика сравнительно быстро развивается, производство растет, но это не сильно отражается на благо состоянии граждан страны.

   Крушение советского блока имело самую непосредственную связь с этими процессами. Выяснилось, что СССР был не в состоянии справиться одновременно со своими долгами и с долгами своих сателлитов. В итоге его бывшие союзники стали сателлитами Запада. Горбачев лишь оформил политически то, что было к концу 1980-х годов уже свершившимся экономическим фактом. СССР при потере своего состояния сверхдержавы вступил в новую фазу кризиса и к 1991 году распался. Парадоксальным образом крушение СССР было вызвано не успехами капитализма, а как раз кризисными явлениями, развивавшимися в капиталистической миросистеме. Но Советский Союз, переживавший собственный внутренний кризис, не только не смог использовать в своих интересах проблемы мирового капитализма, но, напротив, оказался заложником этой системы. Что, впрочем, закономерно. Ведь, отказавшись к концу 1960-х годом от реформ, советское руководство искало выход из трудностей на пути интеграции в мировую капиталистическую экономику. Интеграция прошла успешно: Советский Союз помог решить экономические проблемы капитализма ценой собственного существования.

   Легко заметить, что каждый раз ряд периферийных стран капиталистической миросистемы оказывается в конце цикла более зависим от центра, нежели в начале. Иными словами, кризисы перенакопления работают против периферии и разрешаются за ее счет. В обоих случаях также целый ряд стран, которые в начале цикла были вне миросистемы (африканские страны в первом случае, советский блок во втором), оказались к концу цикла подчинены логике системы.

   Колониализм не обязательно предполагает вооруженное завоевание. Банки справляются с этим делом ничуть не хуже. В конце XIX века Западная Европа посылала колониальные армии в Африку, а в конце XX века обходились экспертами по макроэкономике. Хотя в некоторых случаях до отправки войск тоже дошло – на Балканах. Методы стали более тонкими и более эффективными. Не понимая, что происходит, русские патриоты искали какую-то мировую закулису, пытались раскрыть агентов влияния, проникших в Политбюро, проклинали предательство Горбачева и Ельцина. А на самом деле работали экономические силы. И они будут работать неумолимо, пока им не будет противопоставлена альтернативная экономическая стратегия.

Перенакопление капитала

   Можно сказать, что внедрение капитализма далеко не обязательно ведет к разложению и исчезновению традиционных отношений, но всегда – к их реорганизации. Происходит поверхностное обуржуазивание элит на периферии. Чем больше эти элиты обуржуазиваются, стараясь встроиться в мировой правящий класс, тем более жестокими и примитивными методами они готовы эксплуатировать собственное население – им нужно оплачивать свои счета перед Западом, в прямом и переносном смысле. Но по отношению к западной элите правящие классы периферии все равно выступают потребителями и поставщиками дешевых ресурсов. По мнению Розы Люксембург, такие полупериферийные элиты, полубуржуазные правящие классы играют важнейшую роль в стабилизации мировой системы.

   Анализируя циклы накопления капитала, Роза Люксембург обнаруживает периодические циклы перенакопления. Маркс писал про кризисы перепроизводства. Эти кризисы перепроизводства анализировались уже Адамом Смитом. Каждый производитель действует самостоятельно, независимо от других он увеличивает производство, следуя сигналам рынка. Все делают одно и то же, в итоге у нас на глазах города застраиваются никому не нужными элитными домами, прилавки магазинов завалены мобильными телефонами. Как генералы всегда готовятся к прошлой войне, так и производство на рынке всегда ориентируется на вчерашний спрос. Чем успешнее производители насыщают рынок, тем быстрее наступает кризис перепроизводства. Парадоксальным образом правильная реакция на рыночные сигналы приводит на определенном этапе к катастрофе.

   Самый масштабный, глобальный кризис перепроизводства вошел в историю под названием Великой депрессии 1930-х годов. В наше время тоже возникают подобные кризисы, например в автомобилестроении, когда в 1997 году обнаружилось, что почти треть производственных мощностей, введенных в строй в Азии, являются избыточными. Сейчас производство начинают сворачивать довольно быстро, потому кризисы скорее сопровождаются массовыми простоями оборудования, нежели перепроизводством конкретных видов товара. Хотя уничтожение неликвидных товаров тоже не редкость, просто фирмы предпочитают об этом не говорить.

   Между тем Роза Люксембург увидела и другой кризис, вернее, другую сторону капиталистического цикла. Капитал – это тоже ограниченный ресурс, и не только количество капитала ограничено, но также ограничены и возможности его прибыльного вложения. Не всякие деньги капитал! Капитал – это не деньги, лежащие в стеклянной банке. Деньги становятся капиталом, когда деньги делают деньги, когда они начинают работать. Для этого нужна концентрация и централизация капитала. Средства должны проходить через биржи, банки, инвестиционные системы. Чем больше денег может быть инвестировано, тем больше шансы получить хорошую прибыль. Российские политики обожают рассказывать, что, если мы будем хорошо себя вести, к нам придет капитал. Это напоминает классический советский анекдот про психов, которые прыгают с вышки в бассейн, надеясь, что рано или поздно туда пустят воду. Но дело-то в том, что к каждый данный момент инвестиционные ресурсы в мировой системе ограничены.

   С другой стороны, рано или поздно наступает момент, когда огромные средства сконцентрированы, а достойного приложения для них нет. На первой фазе рыночного цикла есть куча инвестиционных возможностей, не хватает капитала. На другой фазе капитал есть, но привлекательных инвестиционных проектов уже не осталось.

   Если у вас есть капитал, то это не значит, что вы можете получить на него удовлетворительную прибыль. А капитал, который не приносит прибыли, – мертвый. Конечно, можете вложить все деньги в разведение экзотических животных, можете помогать бедным и способствовать развитию искусств. В период перенакопления капитала предпринимателями овладевают настоящие эпидемии меценатства и благотворительности. Ведь благотворительность не всегда бескорыстное дело. Зачастую это форма рекламы, пропаганды. Но это еще и способ избавиться от избыточных средств в системе.

   Вас будут очень уважать, но это – прямой путь к разорению. Происходит декапитализация денег. В такой ситуации, как пишет Роза Люксембург, возникает кризис перенакопления капитала. Избыточный капитал надо каким-то образом использовать и создать новые инвестиционные возможности искусственно.

   Наилучшие пути для решения этой проблемы – война и внешнеполитическая экспансия, захват новых рынков. Как только начинается большая война (или хотя бы гонка вооружений), государство начинает выжимать из буржуазии крупные средства налогами, но предприниматели не так уж возражают. Во-первых, потому, что сами не знают, куда деньги девать, а во-вторых, потому, что капитал уходит в соответствующие производства. Вы отдаете государству излишек денег, а правительство превращает эти средства в выгодные контракты.

   Все это называется патриотизмом. Второй вариант – используя политические и отчасти экономические методы, открыть для экспансии капитала новые рынки. Избыточный капитал устремляется в колонии, в страны периферии и полупериферии.

   Примеры просто лежат на поверхности. В 1870-е годы в западных странах наблюдалось явное перенакопление капитала. Экономика Британии, которая тогда была локомотивом европейской экономики, стагнировала. То же наблюдалось на континенте и в США. Историки называют это поздневикторианской депрессией.

   В итоге начинается новый этап колониальной экспансии. Африка, которая раньше никому не была особенно нужна, оказывается за 15 лет поделена вся. Для колонизации была непривлекательна, поскольку считалась слишком бедной, слишком отсталой. К тому же там не было разведанных ресурсов. Ее жителей надо приучать к цивилизации в западноевропейском понимании этого слова, чтобы заставить этих людей стать наемными работниками. Но в конце XIX века больше захватывать некого.

   Усиливается давление на Китай. В более развитых и независимых странах происходит немного иное. Латинская Америка и позднее Россия начинают получать неожиданно щедрые кредиты от французских банков. Деньги вкладываются в русские железные дороги – расплачиваться за них будет правительство, опирающееся на доходы от экспорта зерна, производимого в помещичьих хозяйствах.

   Колониальная экспансия заканчивается тем, что мир полностью поделен, а затем, когда надвигается новый кризис перенакопления в начале XX века, мир стремительно идет к новой большой войне. Сначала Русско-японская война, потом Балканские войны, потом Первая мировая война. Первым звоночком, впрочем, была уже Англо-бурская война. Президент буров Крюгер начал войну с англичанами первым, хотя сумасшедшим он отнюдь не был. Маленькие бурские республики атакуют огромную Британскую империю, поскольку Крюгер, посетив Европу, не только получил изрядную военную помощь из Германии, но и был абсолютно уверен, что через год-два начнется мировая война. Тогда уже все расклады поменяются, и англичанам будет не до буров. Крюгер просчитался, и в итоге образовался Африканский союз, британский доминион на юге Африки. Мировая война началась на 15 лет позднее, и буры в ней уже участвовали в качестве солдат Британской империи, громили немцев в Юго-Западной Африке, чем, кстати, очень гордятся.

   Другой яркий пример кризиса перенакопления можно было наблюдать в 1970-е годы. После нефтяного шока к 1973 году, когда арабские страны резко повысили цены на нефть, большое количество средств было перекачано из стран Западной Европы, а также из США на Ближний Восток. Эти страны не смогли выгодным образом столь огромные капиталы инвестировать. В итоге деньги вернулись в западные и отчасти японские банки. Вкладчики ждали от банков выплаты процентов, а у банкиров никто не хотел брать взаймы. Возникла классическая ситуация перенакопления. Кредиторы просто бегали за будущими должниками, уговаривая их взять займы, предлагая проценты ниже уровня инфляции. Деньги давались под 2%, при высоком уровне инфляции, который тогда в Европе достигал 10-12% в год. В этот период в Англии уровень инфляции грозил достигнуть 25%.

   Кредиты, естественно, были взяты, причем не только государствами Африки, Азии и Латинской Америки, но и странами коммунистического блока, Польшей, Венгрией и Советским Союзом. В последнем случае деньги брали под нефтяные гарантии, причем, по существу, предполагалось, что СССР в конечном счете выступает гарантом возврата долгов для всех своих сателлитов. Но, увы, при капитализме бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

   Дешевизна инвестиционных кредитов означала, что все проекты просчитывались крайне небрежно. Эффективность гарантировалась автоматически дешевизной денег. Даже если предприятия будут работать крайне плохо, вы все равно сможете расплатиться с кредиторами, особенно учитывая, что инфляция «съедает» часть вашего долга. В итоге кредиты были взяты под неперспективные инвестиционные проекты, большая часть проектов провалилась. Между тем избыточный капитал ушел из банковской системы, начался новый цикл. Теперь уже кризис перенакопления сменился дефицитом инвестиций. Спрос на капитал превысил предложение. Кредит стал стремительно дорожать. Инфляция была побеждена.

   Должники оказались в ловушке. Неэффективная экономика не давала дохода, а долги и проценты по ним катастрофически росли. Целый ряд стран вынужден был переориентировать всю свою экономику на решение одной задачи: выплате внешнего долга. Так произошло, например, в Венгрии и ряде латиноамериканских, африканских стран. Можно сказать, что с точки зрения политической экономии Венгрия существует исключительно для того, чтобы платить долги. Причем экономика сравнительно быстро развивается, производство растет, но это не сильно отражается на благо состоянии граждан страны.

   Крушение советского блока имело самую непосредственную связь с этими процессами. Выяснилось, что СССР был не в состоянии справиться одновременно со своими долгами и с долгами своих сателлитов. В итоге его бывшие союзники стали сателлитами Запада. Горбачев лишь оформил политически то, что было к концу 1980-х годов уже свершившимся экономическим фактом. СССР при потере своего состояния сверхдержавы вступил в новую фазу кризиса и к 1991 году распался. Парадоксальным образом крушение СССР было вызвано не успехами капитализма, а как раз кризисными явлениями, развивавшимися в капиталистической миросистеме. Но Советский Союз, переживавший собственный внутренний кризис, не только не смог использовать в своих интересах проблемы мирового капитализма, но, напротив, оказался заложником этой системы. Что, впрочем, закономерно. Ведь, отказавшись к концу 1960-х годом от реформ, советское руководство искало выход из трудностей на пути интеграции в мировую капиталистическую экономику. Интеграция прошла успешно: Советский Союз помог решить экономические проблемы капитализма ценой собственного существования.

   Легко заметить, что каждый раз ряд периферийных стран капиталистической миросистемы оказывается в конце цикла более зависим от центра, нежели в начале. Иными словами, кризисы перенакопления работают против периферии и разрешаются за ее счет. В обоих случаях также целый ряд стран, которые в начале цикла были вне миросистемы (африканские страны в первом случае, советский блок во втором), оказались к концу цикла подчинены логике системы.

   Колониализм не обязательно предполагает вооруженное завоевание. Банки справляются с этим делом ничуть не хуже. В конце XIX века Западная Европа посылала колониальные армии в Африку, а в конце XX века обходились экспертами по макроэкономике. Хотя в некоторых случаях до отправки войск тоже дошло – на Балканах. Методы стали более тонкими и более эффективными. Не понимая, что происходит, русские патриоты искали какую-то мировую закулису, пытались раскрыть агентов влияния, проникших в Политбюро, проклинали предательство Горбачева и Ельцина. А на самом деле работали экономические силы. И они будут работать неумолимо, пока им не будет противопоставлена альтернативная экономическая стратегия.


Oxşar yazılar:

Baxış sayı:5230